Контент-партнеры

Российский рынок M&A

ПериодСделкиОбъем
млн$
III кв.'19
145
15 613
II кв.'19
112
9 753
I кв.'19
116
10 476

Крупнейшие сделки

ПокупательОбъектЦена
млн$
TotalАрктик СПГ-2
4 500
CNOOC Арктик СПГ-2
2 550
Китайская национальная компания по разведке и разработке нефти и газа (CNODC)Арктик СПГ-2
2 550

Совладелец Совкомбанка: «Почти все банкиры хотят продать свой банк, а мы нет»

29.08.2019, Mergers.ru

По данным газеты «Ведомости», после масштабного отзыва лицензий Центробанком, начатого в 2013 г., а также крупнейших санаций 2017 г. частного бизнеса в секторе осталось не так много.

Рынок изменился: одни игроки покинули его, другие, наоборот, в разы нарастили бизнес. Совкомбанк существенно вырос как раз в период «новейшей банковской истории»: если в 2013 г. его баланс был чуть менее 100 млрд. руб., то сегодня это уже более 1 трлн. руб.

Росли с той скоростью, с которой зарабатывали, объясняет Сергей Хотимский и говорит, что с утра до ночи работает в банке с братом (Дмитрием Хотимским, совладельцем бизнеса), больше ничего не умеет и ни на что не претендует.

В интервью «Ведомостям» Хотимский рассказывает, как складывается конкуренция на рынке, и говорит, что сейчас лучшее время для банков с частным капиталом – при условии, что этот капитал у них есть. Хотя... «Есть Сбербанк – будем называть лопату лопатой, – который мог бы выдавить с рынка всех без исключения».

– Когда я готовилась к интервью, провела эксперимент: попросила коллег назвать три крупных частных банка, которые им первыми придут на ум. Поучаствовала практически вся редакция.

Абсолютным чемпионом оказался Альфа-банк, его назвали 19 раз. Второе место занял «Тинькофф банк» – 11 раз, следующим шел Московский кредитный банк (МКБ), за ним – «дочки» иностранных банков. Совкомбанк назвали всего четыре раза. Как вы думаете, почему?

– По поводу Альфа-банка – справедливо. По поводу Совкомбанка – сложно сказать. Может быть, люди думают, что это государственный банк, либо считают нас небольшим банком. Но если по сути, то единственный банк, который меньше нас, но который назвали чаще, – это «Тинькофф».

А здесь ситуация простая: «Тинькофф» больше нас по числу розничных клиентов и он не занимается корпоративным бизнесом. Среди населения он более узнаваемый. Потом, мы тратим на рекламу около 2 млрд. руб. в год, а «Тинькофф» тратит 4 млрд.

Это важный момент, который влияет на умы людей. Ну и еще момент: если бы вы доехали до Сибири, там ответы были бы совсем другими. Там бы МКБ никто не назвал, наверное. Ваша выборка – московская розница, и тут все логично.

– Но не обидно ли быть в 2 раза больше и иметь узнаваемость в 2 раза ниже?

– Нет. Мы вообще не про это, мы про то, кто сколько зарабатывает.

– «Тинькофф» хорошо зарабатывает.

– Да. Иногда они меньше нас зарабатывают, а когда мы меньше – мы не расстраиваемся. В чужой огород не смотрим. Если они зарабатывают – и хорошо, значит, в стране все хорошо, значит, и мы свое заработаем. У нас, знаете, черное и белое: есть хорошие и плохие банки.

«Тинькофф» – это хороший банк, наш единомышленник. Мы с ним делаем одно общее дело: улучшаем банковскую систему, повышаем качество услуг. А к плохим банкам мы плохо относимся.

Вот если бы в вашем списке прозвучал какой-нибудь дырявый банк, я бы действительно расстроился. А так меня радует, что сотрудники «Ведомостей» перечислили очень хорошие банки.

– Опять же, когда готовилась, посмотрела баланс Совкомбанка на январь 2013 г. Тогда у банка были активы 97,7 млрд. руб. На сегодня это более 1 трлн. руб. Фактически рост пришелся на новейшую историю российского банковского сектора.

Извините за такое нелестное сравнение, но мы в последние годы видели не один банк с негативными историями, взлет которых как раз пришелся на период с 2013 г. Почему у Совкомбанка активный рост как раз в это время?

– Мы с партнерами купили банк в 2002 г., тогда у него активы были $300 000. Мы всегда росли с той скоростью, с которой зарабатывали. По сути, весь капитал Совкомбанка сформирован за счет прибыли – чистой, после налогов.

Когда мы зарабатывали больше, чем могли органически расти по активам, мы делали какие-то приобретения. На те приобретения, что мы делали, мы привлекали, кстати, не так много внешних денег и всегда из прозрачных источников. Так что у нас история простая.

А теперь давайте посмотрим, откуда взялся капитал у крупнейших банков с отозванными лицензиями или санированных. Никто толком не зарабатывал, это факт. Но владельцы брали откуда-то деньги и вкладывали их в капитал. В итоге рынку не было понятно, откуда эти деньги.

Но было известно, что все эти люди владели самыми разнообразными и закредитованными проектами. Мы ничем другим не занимаемся, у нас другого бизнеса, кроме банковского, нет. Ни у меня, ни у брата. С утра до вечера работаем в банке, больше ничего не умеем, ни на что не претендуем.

– Нет соблазна пойти и заняться каким-нибудь другим бизнесом, например связанным с недвижимостью?

– Даже в теории мыслей таких нет. Мы с удовольствием дадим кредит людям, у которых есть нормальная бизнес-история и капитал. А для себя я знаю точно, что на своем капитале в банке заработаю больше, чем в каком-то стороннем проекте.

Мы 10 лет подряд зарабатываем очень высокую отдачу на капитал. Зачем мне вкладывать в заводы, в пароходы, в недвижимость, если я умею зарабатывать на этом бизнесе? В недвижимость банкиры когда идут? Когда в собственном бизнесе эффективность не устраивает или вообще заработать не могут – вот тогда начинают из банка вытягивать деньги.

А когда люди берут деньги сами у себя в банке, это значит, что кредит плохой – иначе его можно было бы взять в любом другом банке на рыночных условиях. А когда акционер начинает что-то где-то себе выдавать, это видит менеджмент, и дальше банк начинает прогнивать сверху донизу...

– ...у себя в кармане взять проще.

– А вторая реальная проблема начинается, когда идет процесс взыскания. Будешь ли ты сам у себя жестко, со всеми санкциями взыскивать кредит? Вряд ли. Опасно совмещать банковскую деятельность с другим бизнесом. Позитивных примеров почти нет в мире.

У нас есть Альфа-банк, но там другая история вопроса. Бизнесы, которыми занимаются акционеры Альфа-банка, мечтают прокредитовать все – банки стоят в очереди. Если мы возьмем основные компании – «Вымпелком», X5 Retail Group.

Но в целом банковский бизнес надо строить так, чтобы можно было все продать, весь баланс: мой розничный портфель у меня с руками оторвут, да еще и премию заплатят к балансовой цене.

Корпоративные кредиты тоже все понятные, за них соревнуются крупнейшие банки. Бумаги – абсолютно рыночные, их можно в любой момент продать. То есть я взял клиентские деньги и я их вложил в ликвидные активы, за которые можно получить деньги на рыночных условиях. Кредиты самому себе – это в 99% случаев неликвид.

Проблема реального капитала.

– Как себя сейчас чувствуют банки с частным капиталом с учетом того, что за последние годы сектор достаточно сильно развернулся в сторону государства?

– Прекрасный вопрос, потому что вы меня спросили не о том, как себя чувствуют частные банки, а как себя чувствуют именно банки с частным капиталом. То есть речь о банках, у которых этот капитал есть. Так вот, они себя чувствуют прекрасно!

Эффективность у них на исторических максимумах, но таких банков немного. А дальше начинаются банки, у которых нет никакого капитала. Не в смысле инструкции ЦБ. Я считаю, что любой актив, который есть и который нельзя продать по цене, что написана в балансе, – это дырка.

– ЦБ подходит так же.

– Нет, не так же. ЦБ подходит мягче.

– Я про ликвидационный баланс говорю. Любая недоказанная строчка – будет стоять напротив нее ноль.

– Это когда уже Агентство по страхованию вкладов приходит. Это намного более жесткий подход – подход ликвидационной стоимости. Поэтому банки, у которых по ликвидационной стоимости есть капитал, прекрасно себя чувствуют. И государственные, и частные. Деньги зарабатывать можно, потому что реальная конкуренция не такая уж жесткая, поскольку состоит только из банков, у которых есть капитал.

– Подождите. Когда конкурируешь за клиентский пассив, вопрос, есть у тебя капитал или нет у тебя капитала, – важный. Потому что это вопрос, будет чем платить или нет. Но когда выдаешь кредит – все, на что смотрит клиент, это сумма, ставка и срок. Может быть, еще на какой-нибудь дополнительный бонус.

– У банков, у которых нет капитала, голова занята все время тем, как что-нибудь нахимичить, а не как конкурировать за реального рыночного клиента.

– У нас за последние два года было несколько крупных частных банков, которые, как оказалось, работали без капитала. Теперь они под крылом государства, которое этот капитал им дало и выпустило их на рынок работать...

– Хотите научу определять за минуту, хороший перед вами банк или отстой? Заходите на его официальный сайт в раздел «Новости» и смотрите на ленту за последнее время. У нормального банка начнется новостной поток: выдал такой компании, выдал другой компании, увеличил выдачу таких кредитов. А если в банке какой-то схематоз, то вы ничего в новостях не увидите.

– Вы уверены, что ваша система не перекошена? Я могу так зайти на сайт Россельхозбанка. И у РСХБ достаточно много рыночных кредитов, но тем не менее за банком давно тянется шлейф проблемных долгов.

– Давайте про частные банки. Работать, ну или, по крайней мере, расти без живого капитала сейчас невозможно. ЦБ создал ситуацию, в которой любой рост возможен только на основе реального капитала. И конкуренция сейчас – это не конкуренция активов и пассивов, это конкуренция капиталов...

– Ответьте на вопрос: вот я – клиент, я хочу кредит. Мне какая разница, есть у вас капитал или нет?

– Выдать этот кредит может только тот, у кого есть реальный капитал. Тем частным банкам, у кого проблемы с капиталом, ЦБ расти сейчас не дает.

– Самая порочная бизнес-модель: насобирать денег вкладчиков и вложить половину в свои проекты – это еще в лучшем случае...

– А вот это очень важно. У вас тут некоторая иллюзия. Насобирать вкладов можно только по очень высоким ставкам. Дальше, если они половину вложили в свои проекты, куда они понесут оставшееся? Они будут искать какие-то проекты, на которых можно будет отбить дорогое привлечение.

Нам это все не интересно. Совкомбанк конкурирует за тех клиентов, к которым банк плохой в принципе не пойдет: не те ставки. Мы ни разу в конкуренции за клиентов не сталкивались с банками, которые потом санировал ФКБС [Фонд консолидации банковского сектора].

Им такие кредиты были не нужны. Мы сталкиваемся с ними сегодня, когда там реальный капитал, а еще с иностранцами, с госбанками, с Альфа-банком. А с остальными не сталкиваемся. Потому что когда ты работаешь не ради схем – ты не пойдешь в рисковые проекты.

– Банковский бизнес – априори рисковая история, это работа с заемными деньгами.

– Конечно, рисковая. Но можно работать с рыночными активами – например, покупать и продавать облигации, выдавать розничные кредиты или кредиты ведущим компаниям. Ты свои деньги инвестируешь в понятные рыночные истории. А если ты свои деньги выдал в какую-то тмутаракань... Продать такой долг ты никому не сможешь.

– Вы все время говорите «свои деньги», но опять же банк занимается размещением не своих денег, а привлеченных. Это деньги вкладчиков. Ваша ответственность заканчивается величиной капитала.

– Так я о том и говорю: на свои деньги можешь разминаться как угодно, а если ты работаешь с чужими деньгами, то активы должны быть понятными и ликвидными.

– Тогда получается, что вы конкурируете за самого качественного заемщика. А корпоративный бизнес низкомаржинальный.

– В Совкомбанке розница отбивает всю себестоимость, хотя у нас и фондирование подороже, и маржа в корпоративном бизнесе ниже. Но розницей мы все окупаем: все, что мы заработали на корпоративном бизнесе, – это уже наша прибыль. Мы можем себе позволить работать в корпоративном бизнесе на тонкой марже.

– Ситуация, которая сейчас складывается в рознице, выглядит как дорога к перегреву рынка.

– Да, могут быть неприятные сценарии.

– Как зарабатывать в рознице, чтобы не ходить в перегретый сегмент?

– Когда был предыдущий кризис в потребсекторе, Fitch тогда признало Совкомбанк в какой-то момент почти единственным прибыльным розничным банком. Практически все ушли в убытки, мы продолжали нормально зарабатывать – у нас потери по cost of risk были в 2 раза ниже. Потому что мы ориентировались на надежный сегмент: кредитовали пенсионеров.

Когда на рынок вышел «Почта банк», мы поняли, что он будет очень серьезным конкурентом в этой нише. Кроме того, нам стало тесновато: капитала много, а этот сегмент небольшой. Тогда мы приняли стратегию превратить розничный банк в универсальный. И также провели работу по диверсификации внутри самой розницы.

Какой клиент лучше.

– В 2014 г. вы говорили, что 60% клиентов банка – это люди в возрасте 45+. Сейчас как?

– Сейчас это примерно 40%. Мы смещаемся к более привычной аудитории банковских услуг, к средней демографии заемщика по стране.

– А вы не считаете, что это шаг к более рискованному сегменту?

– Мы провели огромную работу по диверсификации. Более двух третей активов – это залоговое кредитование. У нас сегодня ипотека и автокредиты по объему активов – основные.

Мы начали разговор с того, что у нас триллионный баланс. Из него 6–7% находится в необеспеченном кредитовании. То, что для монолайнеров смерть, для нас – рыночная возможность нарастить свою долю. Кризис потребов – welcome вообще. Начнет вымывать игроков, которые не диверсифицировались, – прекрасно, мы будем только рады.

Да, мы где-то будем меньше зарабатывать в течение двух-трех лет, но для нас это огромная возможность нарастить бизнес. Мы к кризису в необеспеченном потребкредитовании готовы полностью. Сейчас все росли в беззалоговом потребкредитовании, а мы не росли.

Мы перекладывались в обеспеченные кредиты. Мы очень консервативны. Да, мы теряем долю рынка в беззалогах, когда на нем условно все хорошо, но мы успеем ее нарастить, когда станет плохо. Может, мы ошибаемся и упускаем рынок сейчас, а может быть, ошибаются те, кто быстро растет. Время покажет.

– По необеспеченным потребительским кредитам средний чек дорос примерно до 200 000 руб.

– А у нас около 100 000 руб. Поэтому, когда будет кризис, мы будем терять меньше. А в рамках нашего большого баланса мы это вообще не заметим.

– Ипотеку много кто выдает...

–А автокредитованием занимается всего четыре банка, если исключить специализированные банки.

– Давайте так: почему я пойду брать ипотеку в Совкомбанке, а не в Сбербанке?

– С ипотекой у нас не такая ситуация, как с автокредитованием. В автокредитовании мы боремся за 3–4-е место, т. е. Совкомбанк – один из лидеров. В ипотеке ситуация другая: доминирование государственных банков. Но мы все равно находим свою нишу. Например, мы работаем в небольших городах.

В Москве и Санкт-Петербурге очень большая конкуренция. А в городке на 300 000 населения многие игроки уже думают, что квартиры не очень ликвидные, возникают опасения. Но если ты ориентируешься на качество самого заемщика и даешь в кредит небольшой процент от стоимости, то работать можно.

Мы ориентируемся прежде всего на человека, а не на залог – как в ипотеке, так и в авто. Для нас залог – просто возможность дать кредит длиннее. С другой стороны, необеспеченный длинный кредит – это ужас, страх и кошмар.

Изобретение российского рынка и при этом крайне рискованное. А когда есть обеспечение и складывается ситуация, что, например, потерял человек работу, – можно спокойно дать рассрочку.

– Пенсионеры – одна из самых надежных категорий, в том числе в силу психологических факторов. Почему решили отойти от этой аудитории и идти к другому клиенту?

– В этом сегменте конкуренция сейчас тяжелая: возник «Почта банк». А для пенсионера почта – это все. Раньше банка для пенсионеров, кроме Совкомбанка, не существовало, и нам было очень легко отстраивать свою позицию. На почте часто бываете?

– Была недавно несколько раз.

– Поздравляю. Какая там аудитория была?

– Ни одного человека там не было.

– Ну, вот либо так, либо это пенсионеры. В 2013 г. на вопрос «Знаете банк для пенсионеров?» все отвечали: «Совкомбанк». А теперь этого нет, мы же проводим опросы и видим.

– Так «Почта банк», насколько я понимаю, тоже пытается расширить клиентский сегмент. Они недавно запустили рекламу, ориентированную на молодежную аудиторию. Актера известного пригласили.

– Логично. У них встроенное конкурентное преимущество: бренд и сеть отделений. Сначала нужно было рассказать, что на почте в принципе появился банк. Вот они рассказали, объяснили – эта аудитория уже с ними. Теперь надо расширять аудиторию. Я бы на их месте делал то же самое.

Виды на IPO.

– В 2014 г. вы в интервью говорили, что все лучшие банки мира – публичные. И тогда же вы анонсировали, что Совкомбанк пойдет на IPO. Где IPO?

– Хороший вопрос. Но надо посмотреть, сколько IPO с того года в принципе прошло. IPO сейчас затруднены. Причины известны. Правильное IPO всегда международное. А локальные IPO – это, как правило, схемы.

Без большого круга международных фондов реальное IPO состояться практически не может. А сегодня лимиты на Россию очень скромные. Разместиться непросто, надо давать совсем какие-то демпинговые цены, а такого желания нет.

Мы пошли другим путем. И в прошлом году привлекли в акционерный капитал консорциум иностранных инвесторов. Консорциум организован Российским фондом прямых инвестиций (РФПИ).

Уникальная сделка по составу фондов: Китай, Япония, почти все ключевые страны Персидского залива. Без личного участия в продвижении банка Кирилла Дмитриева такого успеха мы бы не добились. Польза от сделки для международного бизнеса Совкомбанка огромная, а РФПИ – отличный партнер.

– У вас в капитале действительно появилось много международных инвесторов. Зачем это нужно?

– Для нас это знак качества. Когда мы общаемся с инвесторами по долговым инструментам, например, для людей очень важно понимать, что это не какой-то междусобойчик. Есть институциональные инвесторы, которые находятся в банке, смотрят, как он работает, участвуют в процессе. Это первое.

А второе – не буду скрывать – РФПИ является все-таки хоть и очень рыночным, но государственным акционером. В нашей стране еще никому не мешало такое участие в капитале. Для клиентов это важно: банк частный, но все-таки небольшое участие государства в капитале есть.

– В процессе беседы у меня создалось ощущение, что вы, банк, как будто выстраиваете линию защиты: есть система, в которой вы закрываете с одной стороны какой-то вопрос, с другой. Здесь не идете в рисковую розницу, здесь государство немножко привлекли в капитал, там репутацию немножко подчистили.

– Мне не нравится слово «защита». Банк – это про управление рисками. Это не только кредитный риск, это еще валютный риск, риск ликвидности, а также технологический, юридический. И да, конечно, управление репутационными рисками – часть работы банкира. Мы должны диверсифицироваться, хеджироваться. Мы управляем рисками, принимая любые решения.

– Так IPO в планах или нет?

– IPO будет, когда будут рыночные условия.

– По вашим ощущениям, когда они будут?

– Мы сейчас ближе, чем когда-либо начиная с 2014 г. Есть разрядка санкционной риторики, это раз. И появилась уже привычка к текущей ситуации – в том числе на Западе уже привыкли. Шока нет. Если США и Китай о чем-то договорятся, то мы близки к окошку.

Есть еще такой момент: санация трех крупнейших частных банков, конечно, очень больно прошла для западных рынков. Людей волнует, чем мы отличаемся от этих банков. На IPO у тебя не всегда есть возможность подробно, глубоко объясняться. Есть фактор настроений. Но, слава богу, у рынков память короткая, а у нас очень привлекательный бизнес.

– На 2021 г. запланирована продажа доли «ФК Открытие». Наверное, было бы разумно успеть попасть в окошко до?

– Не факт. Иногда лучше после. Если это будет успешное IPO, то лучше после – на волне. Новое «Открытие» – очень интересный игрок и может хорошо выстрелить. Объясню еще: IPO можно проводить, когда деньги либо акционерам нужны, либо банку на развитие. Нам, как акционерам, деньги особо не нужны: мы мало тратим. У нас нет заводов, пароходов, самолетов. Деньги оставляем в бизнесе.

Работа ради ценностей, а не результата

– А почему тратите мало и деньги оставляете в бизнесе?

– Потому что нам это нравится. Основное удовольствие в жизни – работа. У всех свои способы получать от жизни удовольствие, у нас такой – мы банкиры от ушей и до хвоста.

– То есть вы зарабатываете деньги ради того, чтобы зарабатывать деньги? Чтобы быть в процессе?

– Иногда говорят, что человек должен работать, чтобы жить, а не жить, чтобы работать. Абсолютно дурацкая фраза! Я с ней в корне не согласен. Для меня нормальное состояние – жить, чтобы работать.

– Это трудоголизм. Определенная эмоциональная зависимость от работы.

– Если правильное определение такое, то тогда – да, я трудоголик. Я не работаю ради результата, я работаю ради своих ценностей. Нет цели стать крупнейшим или богатейшим. Мотивирует не то, что мы выросли в 10 раз. Идея вообще не в этом. Важно, что раз мы можем уверенно, надежно и прибыльно расти, значит, мы что-то правильно делаем.

– А какие у вас ценности?

– Ответственность. Мы хотим прививать ответственность нашим сотрудникам, нашим клиентам. Это где-то в кишках. Финансовая безответственность во всех ее проявлениях бесит. Некомпетентность, лень, обман, легкомыслие – хочется, чтобы этого было меньше в банке и в жизни.

– Банкиры, с этой точки зрения – за рамками нашего небольшого финансового мира, – уязвимая категория, есть же мнение, что это люди, которые делают деньги из денег. Банкир – это ростовщик. Правильно?

– Ростовщики хотят зарабатывать, не думая о пользе для клиентов. Банкир может быть ростовщиком, а может стараться сделать мир вокруг нас лучше. Зарабатывание денег – это не цель, это встроенная функция всех корпораций. Как человек не живет ради еды, воды, сна, так и бизнес не живет ради прибыли, хотя без нее и никак.

– Только корпорации – это реальный сектор, который что-то производит.

– Каждый человек хочет хранить свои деньги так, чтобы было надежно и чтобы они были под рукой. По возможности человек хочет на них заработать. С другой стороны, есть корпорации, которым нужны деньги. Что бы они напроизводили, если бы не брали деньги в долг для развития?

– Это одна из функций банков: перераспределение денег в экономике.

– Да. Без банков вообще не существовала бы возможность ни хранить то, что заработал, ни производить что-то. Можно сказать, что банки не делают ничего. А я считаю, что банки делают все. Без нас ничего невозможно в этом мире. А не умеешь хорошо перераспределять деньги, значит, не умеешь хорошо работать, тогда уйди из индустрии, сдай лицензию.

– У вас нет желания продать банк?

– Мы чуть ли не единственные банкиры в России, которые не хотят продавать свой банк. Все, ну почти все хотят продать, а мы нет.

– А почему все хотят продать?

– Потому что это бизнес уязвимый. Потому что надо конкурировать с государством. Потому что ты можешь не справиться с теми внешними условиями, что есть.

– Не страшно быть в позиции «все умрут, а я останусь»?

– А я не считаю, что все умрут. Продать-то они, может, и хотят, но никто не покупает. Руководство ЦБ принципиально хочет, чтобы у нас было много частных банков.

Огосударствление же произошло не потому, что кто-то хотел огосударствить сектор, а потому, что эти банки были не банками и капитала там не было. А когда капитала нет – это ничей банк. И государство должно приходить на помощь и банк забирать. А когда есть частные банки, которые хорошо работают, никто им не будет помогать уходить.

– До недавнего времени мы видели много покупок у Совкомбанка. Сейчас этот процесс затормозился. Последняя сделка, в которой вы потенциально могли участвовать, – продажа Азиатско-Тихоокеанского банка (АТБ). Но вы в сделку не пошли – почему?

– Мы к сделкам были всегда крайне избирательны. Мы в результате покупок заполнили все ниши: у нас все виды розницы, все виды корпоративных кредитов. Необходимости покупок для того, чтобы универсализироваться, сейчас нет. АТБ – банк небольшой, принципиально он нам ничего не добавит. По той цене, по которой банк был предложен, у нас желания покупать не возникло.

– А по какой возникло бы?

– Раза в два ниже.

– Что с другими сделками?

– Я же говорил, что сейчас самое хорошее время. Сейчас банки с хорошими активами. А банки с хорошими активами зарабатывают много. Им кажется, что это будет всегда, что будет еще больше, будет Эльдорадо.

И вот когда начнутся проблемы, мы будем покупать. На волне оптимизма покупать смысла нет, лучше на волне пессимизма. Чтобы мы капитал Совкомбанка отвлекли на сделку, должно быть действительно что-то очень сладкое.

– Когда оптимизм закончится?

– Потребкредитование живет своей жизнью, оно с экономикой связано косвенно. В нем перегрев может наступить достаточно скоро: отношение долга к зарплате быстро растет. Когда это случится, точную дату предсказать сложно. Важно, что ЦБ активно действует.

Охлаждать надо в любом случае, даже если это приведет к ускорению какой-то проблемы. Это лучше, чем откладывать. В ипотеке кризисных явлений мы не ждем. Кризис в корпоративном бизнесе, как правило, имеет одно происхождение – падение стоимости нефти. Когда это произойдет – тоже никто не знает.

Сбербанк и остальные.

– Процитирую вас снова из 2014 г. Вы тогда говорили, что у всех банков в стране – один конкурент и название его нет смысла повторять. А доли всех остальных банков, в том числе Совкомбанка, настолько малы, что реально говорить об острой конкуренции сложно.

– Есть Сбербанк – будем называть лопату лопатой, – который мог бы выдавить с рынка всех без исключения. Но в силу консенсуса у государства есть решение, что он не должен быть один. И это хорошо. Жалко, что в некоторых нишах ему все-таки дают большую долю, чем 50%.

Но в целом мы не чувствуем, что у государства есть амбиция, чтобы у Сбербанка было, например, 80%. Таким образом, после него остается еще полрынка. И вот на этой половине мы готовы конкурировать с любым банком. У нас доля рынка 1%, и это комфортно: идей на 1% хватает, капитала больше, чем на 1%, нет. Если бы было 3–7%, было бы сложнее: идей на 3–7% могло бы уже и не хватать.

– Государство в последнее время как раз вмешивается в вопросы рыночной конкуренции и пытается ее немножко подкрутить. Чтобы тот же Сбербанк не наращивал позиции. Та же история с Системой быстрых платежей (СБП), тот же запрет называть себя государственным банком в рекламе. Как вы считаете, необходимо ли это вмешательство?

– Назовем вещи своими именами: Сбербанк – это монополист. В любой стране мира такая доля рынка называется монополией. А любой монополист должен быть ограничен. У нас его ограничивают очень мягкими способами.

Что значит, что «Сбер» никого не пускает в свою систему переводов? Это значит, что каждому второму человеку в стране я не могу перевести деньги. Инициатива ЦБ с СБП уже привела к большому результату: Сбербанк открыл свою систему.

Но, например, с платежами по QR-кодам история другая. Тут не ограничение монополии и не поддержка рынка. Выглядит так, что ЦБ хочет заниматься новой услугой, которая могла бы рыночно развиваться. Но главное, чтобы ЦБ относился к своим сервисам строго. Чтобы не получилось, что был сначала один монополист, а потом возник другой монополист.

– Не хочу выступать адвокатом Сбербанка, но фактически он много за что заплатил – у Сбербанка есть возможность платить за технологические новинки. Это, в свою очередь, подталкивает рынок вперед, и за Сбербанком идти становится проще.

– Готов подписаться под каждым словом. Но бывает, когда ты пробуешь, вкладываешь деньги в продукт, работаешь, успех продукта становится таким колоссальным, что случается монополия. Сбербанк сделал очень много. Но иногда эти прорывы и успехи превращаются в монополию.

А когда у тебя такая доля рынка, ты становишься ответственным перед обществом: сначала эти переводы были хайпом, а теперь вся страна в это вовлечена. К этому нельзя больше относиться как к успеху, который можно ни с кем не делить.

Лондонский арбитраж всегда прав.

– Как вы относитесь к истории вокруг банка «Восточный»? К аресту Майкла Калви, позиции Артема Аветисяна.

– У меня отношение к этому очень простое. Я отношусь к этой ситуации так, как относится лондонский арбитраж. Их споры между собой относительно активов суд еще не рассмотрел, а по поводу акций суд сказал, что Аветисян прав.

– Корпоративный конфликт действительно должен решаться в суде – не важно, в каком. Здесь же корпоративный конфликт решается силовыми методами.

– В банковской сфере обращение в полицию, когда заемщики, сотрудники, контрагенты наносят банку ущерб, частая практика.

– Не считаете, что это портит инвестиционный климат, который в том числе – часть вашего возможного IPO?

– Есть плюсы, есть и минусы. На мой взгляд, проблема не в самом уголовном деле, а в мере пресечения. Мера пресечения вызывает у меня внутренний протест. Правоохранительные органы могут и должны вмешиваться в корпоративные конфликты, потому что некоторые из них – это преступления.

Но посадки до суда мне не нравятся. По экономическим статьям не должно быть посадок до суда. В стране идет процесс очищения от неправильных действий, от вседозволенности. Из взаимных обвинений сторон ясно, что в банке происходили неправильные вещи.

Думаю, что для инвестиционного климата важно, чтобы в банках в принципе не было нерыночных, неликвидных активов, тем более искусственно перешедших от акционеров банку.

В будущем это уголовное дело заставит людей десять раз подумать: в серую зону всегда могут прийти с заведенным уголовным делом. Очень бы хотелось, чтобы стороны договорились, чтобы обошлось без долгих сроков для фигурантов. Поживем – увидим.

Сергей Хотимский - первый зампред правления, совладелец Совкомбанка. Родился в 1978 г. в Москве. Окончил Международный университет в Москве по специальности «юриспруденция». Работал гендиректором студии «Полигон». Был продюсером популярной кинокомедии «ДМБ».

В 2002 году приобрел с партнерами Буйкомбанк (с 2003 г. – Совкомбанк). С 2005 года - советник председателя правления Совкомбанка.

С 2007 года - первый заместитель председателя правления – управляющий директор, с сентября 2012 г. – первый заместитель председателя правления Совкомбанка. В 2008 г. избран, в 2014 г. переизбран в правление банка. В 2015 г. вошел в наблюдательный совет банка.

ПАО «Совкомбанк» - коммерческий банк. Совладельцы (данные банка на 6 июня 2019 г.): SovCo Capital Partners N.V. (87,11%); основные бенефициары – Дмитрий Хотимский (26,14%), Алексей Фисун (18,55%), Михаил Клюкин (12,7%), Сергей Хотимский (9,62%), Михаил Кучмент (7,64%), Дмитрий Гусев (6,97%).

Финансовые показатели (МСФО, 2018 г.): активы – 967,4 млрд. руб., собственный капитал – 114 млрд. руб., чистая прибыль – 17,5 млрд. руб.

Основан в 1990 г. в Костромской области как Буйкомбанк, с 2003 г. – Совкомбанк. По итогам первого полугодия 2019 г. занимает 12-е место по активам в рэнкинге российских банков, составляемом «Интерфакс-ЦЭА».

 

Слияния и поглощения в России. Использование информации

Настоящий сайт, размещенная на нем информация, текстовые и графические материалы, средства индивидуализации, а также любые связанные с ними права принадлежат ООО Сбондс.ру (далее — Cbonds Group). Воспроизведение, изменение, распространение или иное использование указанной информации, полностью или частично, другими лицами без письменного согласия Cbonds Group запрещено.

Cbonds Group вправе без предварительного уведомления вносить изменения в любые разделы настоящего сайта, а также обновлять содержимое или прекращать работу отдельных разделов сайта или сайта целиком в любое время по своему собственному усмотрению.

Cbonds Group предпринимает разумные меры по сохранению конфиденциальности любой информации, которая может время от времени передаваться через данный сайт и, при этом, вправе использовать такую информацию, включая, помимо прочего, персональные данные, для предоставления информации об услугах Cbonds Group, а также раскрывать такую информацию своим работникам, представителям, агентам или аффилированным лицам, а также государственным органам, требующим раскрытия такой информации на законном основании.

Информация, размещенная на данном сайте, не предназначена для распространения или использо-вания в любом государстве или юрисдикции, где ее распространение является противоречащим применимому законодательству и/или требует какой-либо регистрации со стороны Cbonds Group.

Информация, содержащаяся в материалах настоящего сайта, если специально не оговорено иное, носит информационный вспомогательный характер и/или является исключительно частным суж-дением специалистов Cbonds Group, не является рекламой каких-либо финансовых инструментов, продуктов или услуг или предложением/рекомендацией совершать операции на рынке ценных бумаг, а равно не может быть использована в качестве допустимого доказательства при урегулировании споров в судебном или во внесудебном порядке.

Любые инвестиции в ценные бумаги, иные финансовые инструменты или объекты, упоминаемые в материалах сайта, могут быть связаны со значительным риском, могут оказаться неэффективными или неприемлемыми для той или иной категории инвесторов. Необходимо обладать определенными знаниями и опытом в финансовых вопросах, в вопросах оценки преимуществ и рисков, связанных с инвестированием в тот или иной финансовый инструмент.

Cbonds Group предпринимает разумные усилия для получения размещаемой на сайте информации из источников, по ее мнению, заслуживающих доверия, но Cbonds Group не делает никаких заверений в отношении того, что информация или оценки, содержащиеся на настоящем сайте, являются достоверными, точными, своевременными или полными.

Ни Cbonds Group, ни кто-либо из ее работников, представителей, агентов или аффилированных лиц не несет ответственности:
• в отношении финансовых результатов, полученных в практической деятельности на основании использования информации, содержащейся на настоящем сайте;
• за достоверность любой информации, приведенной в составе правомерно размещенных на сайте материалов из внешних источников, и любые последствия использования этой ин-формации;
• за убытки, вызванные или возникшие в связи с настоящим сайтом, доступом к нему или невозможностью такого доступа, его использованием, неисправностями или перерывами в работе сайта или в результате какого-либо иного действия или бездействия сторон, вовлеченных в создание сайта или предоставления данных, содержащихся на сайте, независимо от того, контролирует ли Cbonds Group, привлеченные Cbonds Group лица либо поставщики программного обеспечения или услуг обстоятельства на это влияющие;
• за убытки, причиненные компьютерным вирусом во время передачи или получения доступа к услугам или информации на настоящем сайте, или же причиненные другим компьютерным кодом или программным средством, которые могут использоваться для получения доступа, уничтожения информации, повреждения, прерывания или создания другой помехи для работы настоящего сайта или программного, аппаратного обеспечения, информации или имущества любого пользователя.

Некоторые интернет-сайты могут содержать указатели для перехода на данный сайт, при этом, Cbonds Group не несет ответственность за содержание таких сайтов или за предлагаемые через них продукты или услуги, равно как за убытки любого рода, возникающие в связи с доступом, использованием, функционированием или соединением с другими интернет-сайтами, осуществленными с настоящего сайта.

Любые риски, вызванные или возникшие в связи с использованием настоящего сайта, несут исключительно его посетители.

показать весь текстскрыть текст